О деревенской магии

На просторах магических форумов, групп и околоэзотерических сообществ часто встречается мнение, дескать деревенская магия – слабое, несерьезное ремесло, которому подвластны снятия сглазов, болей и прочие местечковые проблемы. Поскольку у меня теперь есть площадка, я бы хотел высказаться и постараться внести ясность о том, что такое деревенское колдовство, какие виды колдовства были распространены в деревнях русского севера (в частности – Карелии) и как оно работало.

Не секрет, что еще столетие назад магия была неотъемлемой частью быта любого деревенского жителя. Первый выгул скота, поиск пропавшего животного, отёл, свадьба, похороны, постройка дома, рождение ребенка, переезд, подготовка ко сну и пробуждение от оного – все это и многое другое сопровождалось своими магическими присказками, заговорами, шепотками, ритуальными действиями. Что из этого относили к колдовству? Ничего. Это типичный бытовой и религиозный уклад жизни деревенского жителя.

В деревнях существовало множество людей, которых по роду деятельности можно было отнести к колдунам.

Пастух – профессия совершенно сакральная, пастухи всегда обладали тайными знаниями, неприкосновенностью с первого дня выгула скота по последний (по разным данным, пастухи не стригли ногтей и волос, не мылись весь период своей работы, к ним не подходили, их не касались, пастух не имел право делить ложе с женщиной и тем более спать с ней, их не могли обидеть, ударить, убить – пастухов кормили, уважали и ценили). Один из элементов тайных пастушьих знаний был обряд колдовского «Отпуска», без которого практически ни один пастух не пас скот.

Повитухи, опекавшие новорожденных от болезней и сглаза, принимавшие непосредственное участие в родах, ценились и уважались наравне с пастухами. Целительницы, лечившие народ травами и иногда прибегавшие к заговорам. А также знахарки, помогавшие справляться с проблемами «божьими молитвами».

Все эти люди не относились к колдунам, ведунам и волхвам, так же, как и те, кто обладал разрозненными магическими знаниями и умел их применять в нужное и правильное время. По сути, каждый крестьянин мог применять на практике свои магические знания: ограниченно. В Заонежье это называлось «шуморить», распространенное же названия подобным действиям – «говорить слова». Помните выражение «слово знает какое»? Вот оттуда.

Кто же тогда назывался и был колдуном?

По разным этнографическим записям, свидетельствам, воспоминаниям, а также со слов, которые я лично слышал от некоторых деревенских колдовок, колдун – тот, кто «знается с нечистой силой». Заметьте: знается, то есть не обязательно практикует. Потенциальная возможность колдуна навести порчу уже вселяла страх в людей и давало им повод окрестить человека колдуном.

Колдун – русское слово и вместило в себя суть зла, нечистоты, якшаний с нечистой (часто – с бесами и чертями, прислужниками Сатаны). У карел не существует слова, которое можно перевести как «колдун» в данном значении. Разве что слово noita, которое в переводе и значит «колдун, ведьма», но на мой взгляд, не имеет такого негативного окраса, как русское слово «колдун». Однако, у карел есть слово tietäjä, что в буквальном смысле переводится как «знающий», но вовсе не как друг и соратник бесов и нечисти. Приведу выдержки из англоязычной википедии:

«Деятельность тиетаят заключалась в основном в исцелении и профилактике болезней, но также включала помощь в сельском хозяйстве, рыбной ловле и охоте; борьбу с колдовством; поддержку одобренных браков и разрушение неодобренных связей; выявление воров; и обеспечение успеха в таких начинаниях, как путешествия или строительство. Их заклинания могут призывать на помощь таких помощников, как мертвые, ваки (прим. автора – духи-хозяева), Укко, Иисус Христос, Дева Мария или духи животных.»

«Мудрец обычно знал различные требования к различным заклинаниям, в которых часто требовалось выполнять ритуалы и произносить заклинания, часто также использовать магические вещества или магические предметы. Их практику часто сравнивали с шаманизмом

«Люди, известные как тиетаят, существовали в реальной жизни, хотя сейчас это учреждение почти вымерло»

«Тиетаят также фигурируют в финской мифологии, самым известным мифологическим тиетая является Вяйнямейнен, мифический основатель традиции, который предоставил модель идентичности для ее практикующих»

В чем же заключается разница между колдуном и tietäjä?

Колдун, знавшийся с бесами и чертями, чаще всего, мог взаимодействовать с ними двумя способами: подселение и принятие. С подселением все ясно – бес или черт сидит внутри самого колдуна (иногда считалось, что в левой руке, но судя по различным свидетельствам – кто во что горазд, у кого в мизинце, у кого в позвоночнике, у кого под сердцем), энергетически они почти единое целое. Когда колдун с подселом совершает свои ритуальные действия – они совершаются как бы бесом руками колдуна, бес ведет руку, бес управляет словом и делом. В такие моменты у колдуна будто проявляется вторая личность – бес, и весь ритуал совершается им же. То есть колдун – лишь сосуд для беса, позволяющий последнему выходить в мир и напрямую влиять на него (здесь можно задать интересный вопрос тем, кто сотрудничает с бесами по условным договорам – то есть бес выполняет просьбы за ништяки в виде свечек, печени, водки и прочих явств и материальных благ: коли бесы такие всемогучие, зачем им посредник в виде вас?)

Что же касается принятия – здесь все чуточку сложнее. При таком способе взаимодействия колдун и бесы (черти) неразрывно связаны, однако одни не сидят внутри другого, находятся вне оболочки тела, и все равно имеют равно-взаимный договор: мы тебе возможности – ты нам работу. Нет работы – переключаемся на тебя, пока не дашь работы. Помните эти многочисленные истории, как черти избивали своих колдунов? Как колдуны посылали чертей считать каждый волосок в хвосте коня, собирать пыль, строить из пыли и земли стены? Как колдун, пошедший в баню, выходил оттуда в синяках и ожогах, а местным из бани доносились звуки борьбы, лязганье ковшей и тазов?

Часто это называлось «принять силу», будь то родовую или у любого умирающего колдуна, которому не кому было ее передать. Потому и принятие, что не подсел.

Тогда как tietäjä работал совсем иначе. Во власти tietäjä (можем условно называть его ведун, это наиболее подходящее по смыслу слово) были духи умерших – они были способны их призывать и те откликались, выполняли то, что было поручено; духи-хозяева: банники, домовые, лешие, водяные, дворовые и прочие – они подчинялись (я хочу чтобы вы еще раз прочли это слово и поняли, что оно на самом деле означает) ведуну и признавали за ним право управлять ими; природа и природные явления, в частности погода — tietäjä могли остановить рост растения или простимулировать его, вызвать дождь или отвести его от деревни, успокоить ветер или поднять его и так далее. Ну и чего греха таить — tietäjä мог напрямую обращаться к божественным существам, таким как Тапио – царь леса, Ахти – богу и хранителю воды, Ильматар – дочери воздуха, матери Мира и матери вышеупомянутого tietäjä Вяйнемейнена, верховному богу Укко, Туони и к его жене Туонетар – правителям и богам Туонелы, царства мертвых, в честь которого и назван этот канал. И ведуна слышали, тогда как обычного смертного, решившего испросить милости или помощи взяли бы на поруки (если бы взяли) существа из свиты этих богов, многими рангами ниже.

Так причем тут деревенская магия?

И колдун, с подселом или с принятием, и tietäjä, несмотря на то, что у них разные возможности, и колдуны-скотники, о которых я здесь не упомянул, но они несомненно существовали и были колдунами узкого профиля, и порчельники (особый вид колдунов, могущих наводить порчи, но не могущие ее снять, порча – единственное доступное для них магическое действие) – все это представители именно деревенской магии. У них разные методы, разные уровни влияния на окружающий мир и людей, однако их возможности в любом случае были выше, чем просто снять сглаз и заговорить грыжу. И это главная причина, по которой деревенскую магию нельзя списывать со счетов. Да, институт tietäjä практически вымер – но не полностью, некоторые еще в 70-е года прошлого века общались с этнографами, брали учеников и вели открытый образ жизни. Их ученики, получившие подобную же власть, еще живут: скрытно, не афишируя, но о них знают и к ним ходят. Теперь tietäjä живут и в больших городах, и в малых, в деревнях и селах, кто-то уехал за границу. Я – только планирую стать tietäjä, и мой путь еще долог.

Колдунов с подселами и принятиями пруд пруди. Им легче – если tietäjä важно и комфортно жить рядом с природой, быть в «своей тарелке», то колдуны отлично приспособились жить в городских условиях и успешно практикуют даже в самых густонаселенных мегаполисах.

Деревенская магия – не традиция, но симбиоз традиций и институтов. И она все еще сильна.

Напоследок обещанное – псевдоколдуны.

Есть у меня одна история, прочитанная мною в одной из этнографических записей о том, как псевдоколдуны обманывали свадебный поезд, дабы получить свою выгоду. В том случае, когда человек знал, что свадебный поезд проедет где-то рядом, он шел занимать бутыль медвежьего жира якобы на лечение. Смазывал этим жиром длинную нить, перетягивал нить через дорогу, и ждал. Следовавшая по дороге свадебная процессия, подъезжавшая к тому месту, где была протянута нить, вдруг резко стопорилась: лошади, учуяв запах медведя вставали на дыбы и ни за что не хотели ехать дальше. Тут из лесу выходил наш пройдоха, и обещал снять порчу со свадьбы за свою цену (он мог получить четверть ведра водки, что на те времена было неоценимое богатство для бедного крестьянства). Свадьба соглашалась, и «колдун» начинал свое представление: ходя по дороге перед лошадьми, он стегал дорогу кнутом, что-то бормотал, а после подходил к каждой лошади, гладил нос (в руке у него была спрятана тряпочка, смоченная в керосине) и что-то шептал. Лошади, переставая чувствовать запах медведя шли дальше.

Способов обмана и закосов под истинных колдунов во все времена было великое множество. Но времена меняются – а шарлатаны как были, так и будут.